Главная страничка сайта: http://nikkka.ru
Все великие открытия были сделаны по ошибке...

Навигация
по артефактам

::. РЕКЛАМА ЗДЕСЬ
Кнопка сайта:
Для друзей

Код кнопки:

 
 
 
Артефакт из сети

Артефакт из сети:: проект Олега Горского
ВНИМАНИЕ!!!
НЕКОТОРЫЕ МАТЕРИАЛЫ САЙТА ТОЛЬКО ДЛЯ ВЗРОСЛЫХ!!!
Если Вы не достигли должного возраста,
либо Вы не терпимы, к порою "жесткому" слову, картинке
Лучше воздержаться от просмотра и перейти на другой сайт!

Многие материалы взяты в сети и если вдруг, у Вас возникли вопросы по копирайту (авторству), представленных материалов:
неправильно представленный автор, либо авторство не представлено, - то, автор не был известен, на момент публикации материалов,
буду благодарен если автор отзовется. (См. также - Политику Сайта)
СПАСИБО ЗА ПОНИМАНИЕ!


Об Игоре Губермане. Мой дух на сотни шуток рассыпется.
Переход к страничке "Игорь Губерман. Гарики на каждый день."::
Переход к страничке "Игорь Губерман. Иерусалимские гарики."::
Переход к страничке "Об Игоре Губермане. Мой дух на сотни шуток рассыпется."::
Переход к страничке "Игорь Губерман. Пожилые записки. Прогулки вокруг барака."::

Игорь Губерман
Игорь Губерман
"Мой дух на сотни шуток рассыпется."
ИЗБРАННОЕ

И. М. Губерман родился в 1936году. В 1979 году он в силу ряда обстоятельств, решил выехать с семьей за границу, но был посажен в тюрьму по сфабрикованному обвинению.
Освободившись в 1984 году, Губерман больше уезжать не хотел, но через три года его вызвали и сказали так: " Министерство внутренних дел приняло решение о вашем выезде." Пришлось покориться обстоятельствам, и теперь автор публикуемых ниже строк - эмигрант. В сентябре этого года, радиостанция Би - Би - Си познакомила своих слушателей с новой книгой Игоря Губермана "Прогулки вокруг барака", страшной и смешной одновременно. Поражает огромный запас жизнелюбия и душевных сил автора. Эти качества характеризуют и его поэзию. Афористичные, полные печали, юмора и житейской мудрости, четверостишия Губермана передавались из уст в уста, хотя не все знали имя их создателя.
Г. Лесскис
(Огонек, 1990, январь, № 4)

ЖИВЫМ ДЫХАНЬЕМ СТРОКИ ГРЕЙ

Поэзия Игоря Губермана - явление во многом уникальное. В его емких четверостишиях, которые он сам называет "дацзыбао", удивительным образом сочетаются лаконизм японской танки, трагически веселое зазеркалье обэриутов и афористичная сочность русской частушки.
Стихотворство для него - прежде всего игра, скоморошина, где под веселой, нарочито смеющейся личиной можно спрятать умное и горькое лицо. Традиция эта "горьким словом моим посмеюся", ставшая классической в отечественной прозе - от Гоголя до Зощенко - и нашедшая яркое отображение в авторской песне шестидесятых годов - от Галича до Высоцкого и Кима, достаточно редко проявлялась в поэзии со времен Козьмы Пруткова и разгромленных Сталином обэриутов.
Игорь Губерман, родившийся в Москве в 1936 году, закончил технический вуз, сменил много профессий - от журналиста до "химика"- электрика. Он автор нескольких научно-популярных книг, получивших в свое время известность. Но, пожалуй, главным в его литературном творчестве были и остаются эти самые "дацзыбао", которые он с необычайной легкостью придумывал всегда и везде. Много лет он разбрасывал их вокруг себя, дарил близким и полузнакомым людям, совершенно не заботясь о дальнейшей судьбе и даже просто сохранности своих стихов и вряд ли видя в них предмет серьезной литературы. Эти короткие, смешные и редкие четверостишия, постоянно сопровождая автора в его нелегком жизненном пути и чем-то заменяя ему дневник, давали ему вполне реальною психологическую возможность не принимать всерьез окружающий его уродливый социальный мир, где властвовали человеконенавистнические и откровенно лживые законы. Шутовской колпак с бубенчиками, чей звон иногда оказывался погребальным, по своим граничным условиям этой придуманной им игры, позволял ему выламываться из жестких рамок унылой и фальшивой действительности "страны развитого социализма". Игра эта, однако, оказалась далеко не безопасной. Не будучи нигде напечатанными, его стихи ходили в списках или в изустном переложении по всей нашей огромной стране в течении всех "застойных" лет как своеобразное проявление современного фольклора. Мне, например, в семидесятые годы неоднократно читали самые разные " дацзыбао" Игоря, то в Киеве, то в Челябинске, то в Петропавловске- Камчатском. Острая и беспощадная политическая сатира его легко запоминающихся строк не могла не обратить на себя пристальное внимание " литературоведов в штатском". Не об этом ли писал он сам в своих насмешливо трагических строчках?

От Павлика Морозова внучат
Повсюду наплодилось без него.
Вокруг мои ровесники стучат -
Один на всех и все на одного.

В 70-е годы И.Губермана не обошли диссидентские настроения. Он был осужден на пять лет лагерей.
Именно здесь проявились мужественность и стойкость его характера, столь отличного от улыбчивого, веселого облика. В нечеловечески трудных условиях принудработ и карцеров он ухитрился написать десятки новых " дацзыбао", хотя прекрасно сознавал, что будет, если их обнаружат при "шмоне", и собрать материал для автобиографической книги прозы - "Прогулки вокруг барака".
Отбыв срок наказания, в 1984 году Игорь Губерман вернулся в Москву. Но время от времени ему неизменно напоминали, что он "под колпаком". И вот в который раз сработала тупая и неумолимая машина, выбрасывающая российских литераторов за рубеж.
Теперь Игорь Губерман живет в Израиле. За рубежом вышли три книги его стихов и уже упомянутая книга "Прогулки вокруг барака". И все-таки лучшие его стихи остаются на родине. Чаще всего как безымянный фольклор, без имени их автора. Грустные и смешные, добрые и непримиримые, полные горьких раздумий
И жизнелюбия, они могут жить подлинной жизнью только внутри российской действительности, их породившей. И настала, наконец, пора вернуть стихи Игоря Губермана российским читателям, а безымянным "фольклорным" стихам - имя их подлинного автора.
А. Городницкий
(Литературная газета, 1990, 10 октября, №41)

Скоморох выходит из подполья
Посвящаю это послесловие
АННЕ ВОЛЬКОВНЕ ЛИВШИЦ

В 1978 году одесские знакомые прислали мне в Казань рукопись, содержавшую 88 поэтических миниатюр. Их автор, сказал мне, - одесский поэт Гарик. Ни фамилии, ни биографических данных. Это не очень удивило: за плечами у меня было уже 17 лет чтения и размножения самиздата, и случалось не раз сталкиваться с анонимностью во имя конспирации. Оставалось лишь углубиться в сами рифмованные тексты. Их специфический юмор могла выпестовать только атмосфера нашего южного города, сотворенная длинной чередой знаменитостей - от графа А.Ф. Ланжерона до робингудствующего бандита Мишки-Япончика. Автор осмеивал реалии этакратизма, построенного под псевдонимом "социализм" на просторах бывшей Российской империи. Стрелы Гарика кучно вонзались в два участка на мишени советской истории - в ее "яблочко", отмеченное выстрелом "Авроры", трудами "бабушек и дедушек русской революции", и в обширную область зрелого тоталитаризма брежневской эпохи, богатую двоемыслием, общенациональным пьянством, лубянскими и диссидентскими тайнодействиями. К тому времени мною уже были прочитаны такие шедевры нелегальной литературы, как "Российский путь к социализму и его последствия" Е. Варги, "Социализм как явление мировой истории" И. Шафаревича, так что содержание одесских четверостиший не явилось ни откровением, ни ликбезом. Но лапидарная форма, в которую были уложены мысли поэта, неожиданное использование литературных реминисценций, мастерское выворачивание наизнанку общих мест официальной пропаганды - все это восхищало и подкупало. Творения Гарика относились к самому опасному разделу хранившегося у меня самиздата, были не просто "ущербными" или "идейно вредными", как выражалась идеологическая охранка, но "клеветническими" в отношении государственного строя, и тянули на ст.190-прим УК РСФСР. Когда я "завалился" в 1982 году при "помощи" офицера Виктора Плясунова и часть моего самиздата, правда, не самая "тяжелая", попала в когти КГБ, - в ожидании обыска, крамольные стихи пришлось надежно спрятать.
В 80-х годах мои приятели-одесситы мало-помалу эмигрировали, часть их оказалось в США, и в одном из американских писем мне прислали в 1987-м еще 4 "перестроечных" четверостишия, ходившие по рукам среди эмигрантов. Их автор, написали мне, - Игорь Губерман, тот самый Гарик. "Власть немножечко беременна, но по-прежнему невинна",- да, его легко было узнать по фривольности, роднящей некоторые миниатюры поэта с нескромными фацетиями эпохи Возрождения.
Ко времени получения того письма гласность уже вовсю пировала в горбачевской печати, "белые пятна" нашей истории и литературы стирались одно за другим, однако, до 1989 года в СССР не только не публиковались произведения Губермана, но и само его имя не упоминалось в литературной критике. Гласностью дирижировали так, что событиям проявиться на свету было тем труднее, чем ближе к текущему дню они хронологически располагались. О взунтовавшемся в 1975 году моряке В. Саблине мы узнали позже, чем о герое Новочеркаского восстания (1962) генерал-лейтенанте М. К. Шапошникове, а о последнем - позже чем о юридической невиновности Н. Бухарина и других оппозиционеров. Три года отделяют первую ласточку с материка литературы русского зарубежья - "Защиту Лужина" В. Набокова, эмигрировавшего в 1919 году, от возвращения к нам произведений Солженицина и Аксенова, вытолкнутых из страны в 70-х годах. Когда же должны были прийти к нам стихи И. Ратушинской и И. Губермана, если их, как выяснилось позже, выставили за порог родины в 1987 году? Оказалось - в 1990-м. "Околевающий дракон" тоталитаризма продолжал и в либеральное перестроечное время вершить идеологические расправы, - и перестройщикам признать это вслух оказалось нелегко.
По-видимому, я был первым, кто упомянул и процитировал Губермана в советской печати, а через пять месяцев появилась и первая в нашей стране, "огоньковская" публикация стихов бывшего одессита, против своей воли оказавшегося за "бугром". Ее сопровождало предисловие Г. Лесскиса, о поэте. Этим предисловием открывается и сборник, который читатель держит в руках; далее следует все остальное, чем успело нас обогатить отечественное "Губермановедение". Тут немало новых ценных фактов из биографии того, кто именует свои мини-произведения "гариками" и "дацзыбао" и продолжает умножать их число, пребывая на Земле Обетованной. Но с анализом творчества этого оригинальнейшего автора дела обстоят неважно, хотя в "гариках" затрагивается широкий спектр проблем, волнующихсовременника. И если "политические" четверостишия Губермана о временах, когда "наш паровоз вперед летел", а мы болтались "во тьме зловонной, но тепличной" общего вагона, "уже изверясь в переменах", - если эти четверостишия во многом уже представляют чисто исторический интерес, и даже читая о годах "перестройки", можно предаться воспоминаниям, улыбнуться и вздохнуть, то тема "евреи и Россия", обильно представленная в текстах поэта, лишь набирает рейтинг по части злободневности. Всегда остаются актуальными и "вечные" темы, которым Губерман, чем становиться старше, тем больше уделяет творческого жара сердца - свойства человеческой натуры, разнообразие типов людей, быстротечность времени, переменчивость жизни, добро и зло, загадки трансцендентного и религиозная вера, секс, старость, смерть. Творчество Губермана тесно связано с русской культурной традицией скоморошества, которое, противостоя тоталитарным поползновениям государства и церкви (и будучи за это гонимо ими), высмеивало власть, чрезмерно увлекалось "низкой", физиологической стороной жизни, без смущения пользовалось ненормативной лексикой и, к сожалению, не останавливалось перед кощунством, богохульством и апологией распутства. Жанр "гариков" простирается в диапазоне от частушки ("Бросьте девки приставать…") до философской миниатюры; особую прелесть им придают неподражаемые каламбуры и перефразы из Пушкина, Лермонтова, Некрасова и других русских поэтов. Творчество Губермана - интереснейший духовный феномен, сложный продукт современной эпохи богоотступничества и мировозренческого кризиса, неповторимая смесь искренности и лицедейства, поклонения языческим божествам Эроту и Бахусу и искания Бога истинного, проницательная критика рационализма, погубившего нашу цивилизацию, и безуспешные попытки понять, как всеблагость Господа согласуется с неслыханным масштабом мирового зла.
При всей, казалось бы, легковесности жанра, в котором реализовался творческий потенциал Губермана, "гарики" заставляют задуматься о многих серьезных вопросах, в частности, о трагической судьбе двух мессианских народов - русских и евреев, о перспективах их истории и их взаимоотношений. На эти и другие вопросы я пытаюсь ответить в большой статье о падениях, прозрениях и взлетах нашего скомороха, которую готовлю в настоящее время в печать.
Михаил Белгородский

И за тюрьму спасибо!

"Еще в самом начале века замечательно заметил кто-то, что русский интеллигент, если ему повезет пробыть неделю в полицейском участке, то при первой возможности он пишет большую книгу о перенесенных им страданиях. Так что я исключением не являюсь…Это дневник…" - так в самых первых строчках Губерман определился в жанре. "Правда, - с горькой признает писатель, - срок у меня много длинней и пишу я… не будучи уверен, что сохраню". Опасения слава богу оказались напрасными.
Автор этой книги, живущий с 1988 года в Израиле, дал интервью корреспонденту, бывшему там в командировке.
- Как вам живется здесь, Игорь?
- По человечески мне живется здесь, батенька, совершенно замечательно, потому что я очень полюбил эту страну. Побывав за два с половиной года во многих странах - в Америке, Франции, Италии, Германии, могу сказать точно, что сюда возвращался всегда с наслаждением. Что касается того, что я пишу, то, конечно, на иврите никогда писать не буду - мне из-за лени едва-едва удалось овладеть им, чтобы хоть на рынке да в автобусе объясняться. Продолжаю писать на русском языке, а читателей, судя по тиражам, письмам, у меня много в Израиле, и в Америке, и в России. России я очень благодарен за всю прожитую жизнь. И за тюрьму в частности, потому что это было очень интересно и очень познавательно - там мне встретились замечательные люди. Поэтому ни обиженным, ни оскорбленным себя не считаю. И очень радуюсь, когда что-нибудь издается сейчас в Советском Союзе, ведь у меня там "оставленный читатель".
- Наверное, можно искренне быть благодарным за новый жизненный опыт пусть даже тюремный. Но посадили то вас несправедливо.
- Вот я работаю в газете "Время", в которой еще человек 14. И смотрите Эдик Кузнецов отсидел, кажется, 15 лет, Миша Хейфец - 6 лет (всего-навсего за предисловие к стихам Бродского), остальные тоже имели разные неприятности, огромные неприятности. За что? За то, что оставались личностями, не давали себя перемолоть, превратить в винтики. Я отсидел за участие в журнале "Евреи в СССР", в основном за стишки, а практически мне предложили или садиться самому, или "сдать" ребят, которые делали подпольный журнал.
- Вы стали работать в газете. Это из-за тяги к "живому делу"? Или чтобы заработать, так как чистое творчество не дает материального благополучия? - Это очень существенная для большинства уехавших проблема. Дело в том, что в Советском Союзе литераторство было одним из мест службы у государства. Оно это место службы прекрасно оплачивалось, потому что все мы были работниками идеологического фронта, в сущности, многим платили за то, что они молчали. У меня есть такой стишок: "У писателя ушки в мерлушке и остатки еды на бровях. Возле дуба им строят кормушки, чтоб не вздумали рыться в корнях". Государство держало нас в некоем казарменном рабстве и за это кормило. На западе за литературу плотит читатель, а не государство. Два года я кормился своими стишками: проходили вечера, издававшиеся книги очень хорошо распродавались. А потом решил пойти в газету. Пока … И чтобы прокормиться, и потому, что совершенно замечательные силы собрались здесь, батенька, в этом "Времени", в этой созданной недавно первой в Израиле профессиональной русской газете.
- Вам интересно, что происходит у нас? Или все равно?
- Очень интересно, и мы все читаем прессу о России, из России я не знаю людей, которые бы этим не интересовались.
Потому что у всех слишком много лет жизни осталось там, духовной начинкой мы обязаны России - это так быстро не пройдет. В нас очень многое осталось русского… Поэтому так естественен интерес к тому, что в СССР происходит. И живут одновременно во мне и радость за перемены, и жуткий страх за то, что не получиться, что все вдруг взорвется.
- Что для вас главное, Игорь? Иными словами, ваше жизненное кредо?
- Я не знаю, батенька, я не задумывался. Я люблю пить водку с друзьями, люблю писать стишки, читать книжки, а кредо- я не знаю. Не до того как-то в жизни было - все силы уходили на то, чтобы остаться человеком. Очень трудно было в те годы остаться человеком.
Мечислав Дмуховский
(Собеседник, 1991, 4 февр., №6)

ЗАБУГОРЬЕ "КЛУБА ДС"

Администрации "Клуба ДС" из внушающего весьма большое уважение источника удалось на очень короткое время извлечь два тома сочинений некоего Игоря Губермана. Название томов совпадает с названием этой подборки ("Гарики на каждый день" - М.Б.).
Игорь Губерман известен администрации еще с начала 60-х годов, когда он нахально считал (а не все в это верили), что по его стихам потомки будут изучать наше время. Теперь, когда многочисленные сотни четверостиший Губермана знает полмира, многие (в том числе и администрация) вынуждены с таким утверждением согласиться. Администрация даже пошла дальше, придя к выводу, что И. Губерман - это Омар Хайям нашего времени, поскольку он также талантлив, лаконичен, остроумен, точен и его волнует то же, что волновало и "старикашку ХАЭМА" (см. О Генри) в незапамятные времена: смысл жизни, вино, женщины, рождение, смерть, Бог и многое другое. Но О.Хайяма мы читаем в переводах, а И. Губермана - на великом и могучем, что усугубляет.
Сравнивая И. Губермана с О. Хайямом (и наоборот), мы не знаем, кому из них делаем комплимент. В любом случае это комплимент "Клубу ДС", который сделал И. Губермана своим лауреатом. И кстати, не зря, ибо в рамки главного нашего тезиса (шутя о главном или хотя бы о важном) творчество его вполне укладывается.
Игорь Губерман в прошлом - москвич, потом - сибиряк (несколько лет провел в наших отнюдь не пионерских лагерях), потом - иерусалимчанин, потом… "А что потом…" - пока не знаем. Окончил МИИТ и школу выживания в наших не очень простых условиях. Прозаик (несколько книг), поэт и гражданин (сперва СССР, теперь Израиля). Администрация И. Губермана не только любит, но и уважает.
П.Хмара,
Губермановед и губерманолюб
(Литературная газета, 1992, 25 марта,№13)


Переход к страничке "Игорь Губерман. Гарики на каждый день."::
Переход к страничке "Игорь Губерман. Иерусалимские гарики."::
Переход к страничке "Об Игоре Губермане. Мой дух на сотни шуток рассыпется."::
Переход к страничке "Игорь Губерман. Пожилые записки. Прогулки вокруг барака."::
Назад к литературной страничке (переход по ссылке)::
Пишите в гостевую Книгу, мне очень важно Ваше мнение о прочитанном!(переход по ссылке)::

 

Навигация
Мои материалы

::. ПРОДВИЖЕНИЕ САЙТА
Потомственный колдун в четвертом поколении окажет услуги по:
устранению сайтов конкурентов из ТОРа поисковых систем Яндекс, Google, Rambler.
Продвину ваш сайт по любым запросам на первое место.
Восстановлю ауру вашему сайту, обрублю энергетический киберхвост, мешающий вашему сайту занять лидирующую позицию в рейтинге.
Увеличу ТИЦ и PR вашему сайту.

Дополнительные услуги:
Привлеку посетителей на сайт.
Накажу конкурентов.
Вытащу сайт из бана, проведу полную реинкарнацию.
Проведу экликтическую оптимизацию HTML кода, вставлю в код амулет и оберег.
Избавлю от вирусов, отворожу DOS атаки.
Приворожу модератора Яндекс каталога, каталога DMOZ.

Работаю даже с теми кому не помогли другие. Дорого. Гарантия 100%.

Результат моей работы будет выглядеть так:
ЖМИ ПРЯМО СЕЙЧАС!!!
На страничку компьютерного юмора

примечание: Надеюсь, что с чувством юмора у Вас полный порядок!
 
Артефакт из сети:: проект Олега Горского
При копировании материалов,
открытая гипертекстовая ссылка обязательна!!!
© 2008–2017, Разработка сайта, продвижение сайта: Design by Gorskii Oleg